Сказки из бомбоубежища

*1*

Лето в этом году выдалось дождливым и нежарким, но деревьям, траве и цветам на городских клумбах оно нравилось. Вопреки продолжавшейся войне с москитами природа зеленела, цвела, радовала живыми красками и манила ароматами свежести и меда. И Федор Петрович решился – объявил джурам об открытии летнего лагеря. На том же самом, памятном месте в лесу, где мальчишки среди живописных заснеженных деревьев и мохнатых сугробов провели зимние каникулы. Давно это было, до начала войны. Федор Петрович обзвонил каждого джуру и сообщил радостную новость:

— Хочу снова собрать вас вместе. Приезжай!

Откликнулись все, кто был в зимнем лагере: Сережка, Дима, Толик, Женя, Игорь, ну и, конечно, Сумыслав.

— Я хочу с вами! – узнав, что ее брат завтра уезжает на две недели в молодежный лагерь, заявила Сумьяна. Но Сумыслав ей отказал: – Пойми, Суми, там будут только мальчишки. Мы собираемся тесной компанией.

— Вы плохие! – обиженно надулась девочка. – Я же с вами и в Москитии была, и в космос летала. Я тоже джура!

— Прости, Суми, я не могу тебя взять с собой. Федор Петрович пригласил только нас, джур. Он не хочет рисковать другими детьми.

— Мяу! – подал голос из угла комнаты кот.

— Не уговаривай, Гетман, и тебя не возьму.

На следующее утро, закинув за спину походный рюкзак, в который заботливая мама наряду со спальным мешком, спреем против комаров и запасными носками положила небольшую аптечку, Сумыслав отправился к школе, где уже поджидал знакомый автобус. Он повез джур в лес, начинавшийся сразу за городом. Федора Петровича в автобусе не было: руководитель ждал своих воспитанников в лагере. Встретив ребят, он развел их по палаткам, а потом объявил:

— Сегодня у нас будут гости. Сразу два!

Первым был Сергей. Он был военным врачом. Сергей приехал в Город, чтоб вместе со своими близкими провести короткий отпуск и немного передохнуть от войны. Там, где служил Сергей, шли ожесточенные бои. Федор Петрович знал его с тех давних пор, когда Сергей был еще мальчишкой. Начальник лагеря позвонил медику, попросил на час-другой наведаться к джурам и рассказать им о том, как оказывать первую медицинскую помощь раненым. Город все чаще обстреливали и бомбили, и под удары попадали мирные жители. Поэтому было крайне важно знать, как помочь пострадавшим в трудную минуту – наложить повязку, жгут и остановить кровь. Сергей не задумываясь согласился и приехал в лагерь, а вскоре воспитанники Федора Петровича с широко открытыми глазами слушали врача-воина и долго не могли отвести глаз от шеврона на его рукаве. На нашивке был изображен гордый красивый волк.

А начал Сергей с того, что рассказал, что такое турникеты:

— Представьте себе, что в вашем доме треснула водопроводная труба и вода начала сильно бить из трещины наружу. Чтоб устранить течь, место, откуда вытекает вода, нужно зажать хомутом – металлической скобой, оснащенной болтами и резиновым уплотнителем.

С человеческим телом бывает похожая ситуация, особенно на войне. Если воин в бою или мирный житель, попавший под внезапный обстрел, был тяжело ранен в руку или ногу, то может возникнуть сильное кровотечение. Его необходимо сразу остановить, иначе человек погибнет от потери крови. В этом случае раненому накладывают турникет.

И вот мы и подошли к теме нашего разговора. Турникет – это специальный крепкий ремешок с механизмом закручивания в форме воротка, который пережимает большие кровеносные сосуды на руке или ноге. Благодаря этому удается остановить кровотечение до приезда врачей.

— А если ранение в голову? – спросил Сумыслав. – Наверное, вороток нужно закручивать осторожно.

— Ага, а то можно пережать, – смеясь подхватил Сережка, известный среди джур забияка и баламут, – и тогда голова лопнет, как спелый арбуз!

— Спасибо за вопрос, – невозмутимо кивнул Сергей Сумыславу, пропустив мимо ушей подколку его приятеля. – Запомните: турникет не накладывается на голову, шею, грудь и живот! Его применяют для остановки сильного кровотечения только на руке и ноге.

Взяв в руки жгут, который он привез с собой, гость кратко рассказал, из чего тот состоит.

— Как я уже говорил, это специальный ремень. Он изготовлен из прочной ленты. Как у любого ремня, у турникета есть пряжка. В нее продевается конец ленты. Видите? – Сергей просунул в пряжку язычок ремня. – Что у нас получилось? Правильно – петля! Предположим, у меня ранена рука, надеваю ремень на руку немного выше раны и затягиваю петлю, потянув за конец ленты. Вот так! С помощью липучки, которая есть на обеих сторонах ленты, закрепляю ее. Теперь лента неподвижна. Следующий элемент – вороток, вот эта палочка. Кручу вороток до тех пор, пока не остановится кровь. Новая деталь – фиксатор. Выглядит как скоба. В фиксатор вставляем вороток, чтоб он не раскрутился. Ну и наконец на этой короткой белой ленте, которая набрасывается поперек воротка и фиксатора, нужно указать время, когда был наложен турникет.

— А когда снимать турникет? – уточнил Сумыслав. Сергей ответил не сразу. Пристально посмотрев на мальчика, он покачал головой. – Турникет может снять только медик.

— Почему? – как всегда встрял в разговор нетерпеливый Сережка. – Трудно, что ли, самому открутить вороток?

— Не трудно, – перевел на мальчишку строгий взор его взрослый тезка. – Но ты можешь все испортить, и кровь хлынет с новой силой. Ты хочешь этого?

— Нет, – стушевался Сережка.

— Вот поэтому не рекомендуют без помощи врача снимать турникет. Всем ясно?

— Да! – в один голос отозвались джуры и тут же замолчали.

— Хорошо, – улыбнулся Сергей и окинул веселым взглядом притихших джур. – Мне нужны добровольцы.

И мальчишки все как один сделали шаг вперед. Одобрительно кивнув, боевой медик подозвал к себе Сумыслава.

— Сейчас я покажу, как правильно накладывать турникет.

После занятий Сергей вручил всем джурам по турникету и стал прощаться с ребятами. Но Федор Петрович пригласил гостя на обед отведать вместе с воспитанниками казацкого кулеша и травяного чая. У Сергея в тот день были намечены встречи, но, взглянув на мальчишек, жадно ловивших каждое его слово, он согласился остаться еще на пару часов.

*2*

Второй гость еще не прибыл в лагерь, и Федор Петрович объявил джурам перерыв:

— Разомнитесь немного. Но далеко в лес не ходите – враг время от времени сбрасывает мины, можете наткнуться на них.

Прохаживаясь между соснами, щедро расточавшими мирный, целебный аромат хвои, Сумыслав прокручивал в памяти уроки домедицинской помощи, которые дал джурам Сергей, и вдохновенно проговаривал их вслух, благо он был один:

— Сперва из турникета нужно сделать петлю. Для этого хвостик ленты надо продеть, как обычный ремень, сквозь пряжку. Потом просунуть в петлю раненую руку или ногу. Туго затянуть ленту, сильно потянув за ее хвостик. Затягивать надо выше того места, из которого идет кровь. Чтоб затяжка не ослабла, ленту нужно закрепить с помощью липучки. Повернуть ворот несколько раз, пока кровь не перестанет идти. Ворот может открутиться. Чтоб этого не случилось, ворот нужно вставить в скобу. Это такой фиксатор. Затем надо обмотать свободный конец ленты вокруг ворота и скобы. Так турникет будет крепче держаться. И самое главное – не забыть записать время, когда установил турникет.

Внезапно мальчик стал как вкопанный. Ему показалось, что за одной из сосен замер старый знакомый маг – дед Дымовик.

— Дедушка! – изумленно крикнул Сумыслав и, позабыв о предостережениях начальника лагеря, напролом, через кусты, ринулся к старику. Однако за деревом никого не было. Показалось, разочарованно вздохнул мальчик. Но тут сзади донесся звук сигнальной трубы, оповещавшей о конце короткого перерыва, и Сумыслав вернулся в лагерь.

Немного погодя приехала вторая гостья. Ее звали Наталья. Она была знатоком истории и культуры североамериканских индейцев из племени могавков, входившего в Конфедерацию ирокезов. Это был крупнейший индейский союз, объединявший, кроме могавков, еще четыре племени. У могавков было несколько имен: мохоки, могауки и ганьенгэха, что с мохокского языка переводится как «народ кремня». Интерес к индейцам, который вскоре перерос в большую, неиссякаемую любовь, возник у Натальи неслучайно. Однажды она снялась в военном фильме «Тот, кто прошел сквозь огонь» в роли члена племени могавков. Ходила легенда, что давным-давно тем племенем правил соотечественник Натальи и джур. Он был военным летчиком. Во время Второй мировой войны он неожиданным образом оказался в Канаде, где обитали могавки. Они и выбрали летчика своим вождем за его доблесть, мужество и человечность.

Рассказывая о могавках, Наталья познакомила джур с обычаями и традициями индейцев, с тем, как был устроен их ежедневный быт.

— Все привыкли к тому, что индейцы живут в вигвамах – шалашах с каркасом из жердей, покрытых сверху корой или циновками. У могавков иное, совсем не похожее на вигвам жилище. Это длинный дом, который называется «оононсат», а в переводе на английский – «>лонгхаус». Длина такого дома могла достигать 60 м и больше. В одном оононсат жило сразу несколько семей, включая и семью вождя племени: у него не было отдельного дома. Внешне лонгхаусы напоминали громадные перевернутые вверх дном лодки. Только то, что у лодок является дном, домам могавков служило крышей. Они строились на основе крепких каркасов из молодых деревьев и покрывались снаружи большими кусками коры. Для лучшей защиты от дождя и снега крыше придавали округлую форму. Внутри лонгхаус представлял собой громадный хостел. По бокам возводились трехъярусные деревянные лежанки и крепились полки, на которых стояли корзины с запасами провизии и посуда из коры и глины. Между лежанками пролегал широкий проход. Через равное количество шагов в проходе разводились огнища. Дым от них отводился наружу через специальные отверстия, проделанные в крыше.

Одежда у могавков была одновременно практичной и красивой. Шили ее в основном из оленьих шкур. Мужчины носили рубашки, набедренные повязки, леггинсы, плащи и мокасины – удобные мягкие туфли, которые шились, как правило, из цельных кусков кожи. Должна заметить, что леггинсы у могавков не были похожи на те узкие, плотно облегающие фигуру штаны, которые наверняка носят многие из ваших мам. Леггинсами индейцы называли две отдельные штанины, которые крепились к поясу или набедренной повязке.

Индейские женщины были модницами. Их гардероб состоял тоже из леггинсов, только значительно короче мужских, до колен, мокасин, а еще из длинных юбок, платьев, блузок и сорочек, искусно украшенных вышивками, бусами, бисером и крашеными тканями. Одним из популярных украшений у могавских женщин были нагрудные медальоны или подвески. Они представляли собой плотные круги, часто сделанные из бересты. С наружной стороны на медальоны наносились различные декоративные элементы: костяные, ракушечные или стеклянные бусины и окрашенные иглы дикобраза. А с внутренней стороны, чтобы берестяной круг не царапал одежду и удобно прилегал к ней, к нему пришивали замшу или мягкую кожу.

У женщин могавков были длинные густые волосы, за которыми они тщательно ухаживали – смазывали для блеска растительным маслом, вплетали в них белые и фиолетовые нити вампум, которые служили не только украшениями, но и своеобразными письменами и даже деньгами. А сзади могавские красавицы укладывали волосы в тугой пучок, который плотно обматывали кожаными, атласными или шелковыми лентами.

Могавки были прекрасными землеробами – выращивали в первую очередь кукурузу, тыкву и фасоль и называли их «тремя сестрами». У индейцев считался деликатесом густой кукурузный суп с фасолью и тыквой. Кроме них, индейцы употребляли в пищу мясо зверей и птиц: оленя, лося, бобра, индейки и утки. Ели охотно рыбу, орехи, ягоды и дикие яблоки. Кленовый сироп заменял могавком сахар и сладости, служил эликсиром здоровья и силы. Ведь кленовый сок, из которого делается сироп, богат витаминами и полезными минералами. Вы наверняка это знаете, да?

— Теперь знаем, – насмешливо отозвался Сережка, и джуры дружно засмеялись. В ответ Наталья сдержанно улыбнулась, а Федор Петрович укоризненно покачал головой. – Ну точно дети малые.

— А кто лечил индейцев? – спросил Сумыслав.

— Да, интересно, у них был врач? – уточнил Сергей, военный медик. Вместе с детьми он внимательно слушал необыкновенный рассказ Натальи.

— Привычных нам врачей у могавков не было. Зато были шаманы. Их очень уважали в племени. Ведь шаманы умели разговаривать с духами, могли заглядывать в будущее, знали защитные заговоры и лечили от всех болезней травяными отварами и магическими заклинаниями.

— Неужто и аппендицит могли вылечить с помощью травы и колдовства? – снова усмехнулся Сережка.

— А вот ты съезди к могавкам – они и сейчас живут в Канаде – и спроси у них сам, – в этот раз отразила атаку бесцеремонного шутника Наталья.

— Ха-ха-ха! – опять грохнули со смеху мальчишки и Сережка с ними заодно. А гостья, окинув их теплым, одобрительным взглядом, каким учитель смотрит на подающих надежду учеников, сказала: – Легендарные запорожские казаки, а теперь вы, джуры – их потомки и верные последователи, очень похожи на индейцев. Такие же свободолюбивые, ловкие и бесстрашные.

Наталья чуть склонила вбок голову и прищурила глаза, словно раздумывала, продолжать ли дальше.

— А хотите знать, как могавки в давние времена воспитывали мальчиков и растили из них отважных воинов?

— Да!! – хором откликнулись джуры.

— Тогда слушайте.

У могавков не было военной школы с просторными классами, удобными партами, занятиями и оценками. Вместо всего этого была дикая природа, у которой юные индейцы учились не только военному искусству, но и премудростям жизни. В колчане каждого могавка, говорили старшие индейцы младшим, должно быть семь главных стрел. Первая стрела – терпение. Наставник, старейшина или взрослый индеец, вручал детям миниатюрные луки и стрелы с тупыми концами и велел стрелять по шишкам и мишеням из коры. Это не было соревнованием на меткость. Наставник не учил будущих воинов точной стрельбе – он воспитывал у маленьких могавков терпение: они выпускали стрелы до тех пор, пока не поражали цель.

Ребенка приводили в лес или на поле, предлагали осмотреться и спрашивали, что он видит. Деревья, трава, птицы, жуки, сперва отвечал малыш. Наставник терпеливо ждал. И спустя какое-то время у мальчика словно открывался третий глаз. Юный могавк начинал замечать то, что поначалу упустил из внимания: крохотные следы мыши, обломанную веточку, кусты, которыми недавно лакомился олень. И даже мог сказать, куда подул ветер. Так будущего воина учили наблюдательности. Наблюдательность – вторая стрела в колчане могавка.

Среди индейцев редко встретишь болтливого воина. Могавки не были исключением. Они ценили тишину и бесшумность. Детей с малолетства учили передвигаться по лесу так, чтоб под ногами не треснула ни одна ветка. Неудивительно, что бледнолицые, как индейцы прозвали белых пришельцев, побаивались могавков, говорили, что те ходят бесшумно, как духи. Третья стрела в колчане могавка – тишина.

Четвертая стрела была самой прочной! Она была гибкой, упругой, но ее невозможно было сломать. Четвертая стрела – выносливость. Для того чтоб могавк был выносливым, его с раннего возраста приучали много ходить и грести веслами во время плавания на каноэ. При этом ребенок должен был терпеливо переносить усталость, не жаловаться по пустякам и помогать тем, кому было тяжелей, чем ему. Когда могавк вырастал, он мог пройти без отдыха и привалов десятки километров.

Пятая стрела с первого взгляда могла показаться слабой, непрочной и, может, даже недостойной настоящего воина. Это – доброта. А еще эта стрела означала сострадание, отзывчивость, щедрость и скромность. Могавка, готового в любую минуту прийти на помощь старшим соплеменникам и окружить заботой младших, поделиться с ними охотничьей добычей или военными трофеями, при этом не выпячивая свою храбрость и доблесть, уважали в племени больше, чем смельчака – жадного, хвастливого и думающего лишь о себе.

Могавку могли простить многое: поражение в бою и слезы от ранения или душевного потрясения, вызванного гибелью товарищей по оружию или членов семьи. Гораздо худшим прегрешением считались предательство, бессердечие, трусость и ложь. Именно поэтому воин могавк старался быть честным, как бы трудно ему при этом ни было. Честность – шестая стрела.

Напутствуя молодого воина, наставник назидал его: «Твоя сила не в руках. Она – в твоем сердце».

Последней, седьмой, стрелой, без которой колчан могавского воина был бы неполным, было самообладание. «Человеку, который не может справиться с собственным гневом, нельзя доверить войско и племя», – любили повторять старейшины.

Когда в колчане маленького могавка собиралось семь стрел, мальчика начинали брать на охоту. Сперва он лишь следил за действиями опытных охотников, которые спустя время принимались учить его распознавать и находить следы животных, разжигать огонь, чистить рыбу и пользоваться охотничьим снаряжением. Постепенно, день за днем, мальчику поручали все более серьезные задания.

Но было и такое, чего не стоило делать. Главным правилом охоты было чувство меры. Юного охотника учили не убивать животных больше, чем нужно для жизни индейской общины.

Воин – тот же охотник, но охотится он не на зверей и птиц, а на врагов его племени. Воинами становились не все и не сразу.

Юные могавки учились стрелять из лука и метать копье, стремительно и бесшумно передвигаться в лесу, подавать сигналы без слов и действовать сообща с другими воинами.

Дисциплина, взаимовыручка и умение ставить интересы племени выше своих было для индейских воинов не менее важно, чем владение оружием.

Наталья на мгновенье смолкла. Выражение ее лица вдруг стало рассеянным и отрешенным, словно она в поисках ответа на какой-то важный вопрос обратила взгляд вглубь себя. Не заметив, а скорее, почувствовав перемену настроения у рассказчицы, джуры притихли. Не смея вздохнуть и шелохнуться, они настороженно ждали чего-то. Но вот в глазах гостьи вновь появился знакомый бодрящий свет, она улыбнулась – и все с облегчением улыбнулись вокруг.

— Я в который раз подумала, друзья, что идеальный воин у могавков очень напоминает мудрого казака. Он не ищет стычек и разборок, но когда нужно защитить свой дом, свою семью или свой народ – действует смело и решительно.

*3*

В конце встречи Наталья ответила на вопросы джур.

— Я смотрел в кино, как индейцы здорово скачут на лошадях. Аж самому захотелось! – с завистью произнес Толик. Несмотря на юный возраст, он уже уверенно водил отцовский автомобиль. – Наверно, могавки тоже ловко ездили верхом, да?

— Вот и не угадал, – покачала головой гостья. – До XVIII в Северной Америке не было лошадей, поэтому могавки о них ничего не знали. Они ходили пешком, плавали на каноэ, зимой пользовались снегоступами. Груз индейцы переносили на себе или перевозили на собаках. С появлением переселенцев из Европы, которые завезли на континент лошадей, ситуация изменилась. Могавки начали заводить лошадей, использовать их в сельского хозяйстве, для перевозки грузов и путешествий. Но умелыми всадниками, такими, например, как кайова, команчи, лакота и шайены, могавки так и не стали. Зато они могли пройти сотни километров пешком через леса, болота и речки, да еще за такой короткий срок, что европейцы, имевшие лошадей, диву давались!

— Я тоже хочу спросить! – выкрикнул со своего места неугомонный Сережка. – Вы сказали, что могавки с детства воспитывали воинов. А драться индейских мальчишек учили? Или только стрелять из лука?

— А мне интересно, какие у них были национальные единоборства, – присоединился к разговору Игорь – спортивный накаченный мальчик, которого друзья неслучайно прозвали «спортсменом». – Лук хорош в дальнем бою. А как могавки сражались с врагом врукопашную?

— Ух ты, сразу два вопроса! Ладно, отвечу по очереди, – улыбнулась Наталья. – Разумеется, старшие индейцы учили мальчиков за себя постоять. Их боевое искусство было частью подготовки охотника и воина. Но оно не было похоже на каратэ, кунг-фу или дзюдо. Свое мастерство защищаться и самим наносить удары могавки оттачивали годами, умело применяя его на практике, в бою. Надо сказать, что эти индейцы избегали сражений на открытой местности, например, в прериях. Предпочитали воевать в лесу. Он был их преимуществом. Там они мастерски сливались с деревьями, кустами и травой. Могавки устраивали засаду, а когда неприятельские воины подходили на близкое расстояние, не подозревая, что попали в ловушку, сначала обстреливали их из луков и забрасывали копьями, а затем молниеносно атаковали противника.

Главным оружием могавков были лук, боевая палица, томагавк, копье, каменный, а позднее стальной нож и деревянный щит.

— Так все-таки, как же они дрались? – напомнил бедовый Сережка.

— Насколько мне известно, в рукопашном бою могавки старались схватить соперника и выбить у него оружие, потом всем телом наваливались на врага и сбивали его с ног, а под конец наносили удары палицей, томагавком или ножом.

При слове «нож» Сережка хищно осклабился, словно волчонок.

— Скажите, пожалуйста, была ли у могавков своя письменность? – спросил Дима, круглый отличник в школе и самый умный среди джур. Как это нередко бывает, и самый скромный.

— Нет, у могавков не было письменности. Их культура была устной. Индейцы заучивали наизусть легенды и историю своего племени, родословные его членов, различные договоры и законы.

В какой-то мере письменность могавкам заменили пояса вампум. Я уже упоминала их, когда знакомила вас с одеждой и украшениями местных женщин. Это – традиционные индейские изделия из бусин. Процесс изготовления пояса вампум выглядел так. Сначала из раковин речных или морских моллюсков вырезали крохотные цилиндрики, в них сверлили отверстия, а затем готовые бусины нанизывали на кожаные нити. Поскольку ракушки были в основном белыми, фиолетовыми, реже черными, то такого же цвета получались и пояса. Стоит отметить, что узоры из бусинок на поясах вампум складывались не просто так, как придет в голову мастеру. Это были своеобразные коды, заключавшие в себе определенное послание, клятву или свидетельство о каком-нибудь событии. Пояса вампум заменяли могавкам законы, договора и деньги, использовались в различных ритуалах, к примеру, в выборах вождя.

— Я люблю изобретать разные вещи. Когда я собрал Робика, все тут же обо мне заговорили, – сказал Женя. Робиком звали робота, которого он сделал своими руками. – А у могавков есть какие-нибудь известные открытия или изобретения?

— Колесо они точно не изобрели, но зато придумали длинные дома, о которых я тоже уже рассказывала. Оононсат или лонгхаусы – традиционное жилье племен, входивших в Лигу ирокезов. Также могавки внедрили в сельское хозяйство очень полезную систему совместного выращивания овощей. Помните, я говорила вам про «трех сестер»: кукурузу, фасоль и тыкву? Так вот, могавки разработали весьма разумную систему земледелия. Стебли кукурузы служат опорой для фасоли. Фасоль обогащает землю азотом и перегноем, а также разрыхляет почву длинными корнями. Все это благотворно отражается на структуре земли и повышает плодородие других культур. Ну а тыква большими листьями защищает почву от пересыхания. Вот так помогают друг другу «три сестры»!

Что еще могу о технической смекалке могавков? В своей жизни они активно пользовались каноэ и снегоступами. Но этот вид лодок и приспособлений для хождения по снегу был в равной мере популярен и у других североамериканских индейцев, поэтому нельзя считать могавков их единственными изобретателями.

Джуры примолкли, с задумчивым видом переваривая то, что рассказала им гостья. А она, обведя мальчишек веселым взглядом, спросила:

— Ну что, больше нет вопросов?

— У меня есть! – поднял, как на уроке, руку Сумыслав.

— Хорошо. Слушаю тебя.

— А это правда, что могавки в старину молились разным диким животным? – мальчик бросил беглый взгляд в сторону боевого медика: к рукаву его рубашки был пришит грозный шеврон с изображением волка. – Я читал в одной книге, что волк у индейцев был чуть ли не самым главным божеством.

— Не совсем так, – мягко возразила Наталья. – В незапамятные времена могавки поклонялись духам природы, среди которых были не только воплощения стихий, например, грома и ветра, но и даров Создателя, которого индейцы считали своим верховным существом.

— И что это за дары? – уточнил Сумыслав.

— Не поверите, – усмехнулась Наталья. – Это – кукуруза, фасоль и тыква, уже знакомые вам «три сестры». Еще индейцы веровали, что в людях, животных, деревьях и любых явлениях природы заключена незримая энергия – источник жизни и духовности. Эту энергию могавки называли Оренда.

Рассказчица перевела дыхание и продолжила:

— Что касается диких животных, то в честь некоторых из них могавки называли свои кланы. К примеру, был Волчий клан. Для индейцев волк – образец мудрости, храбрости, выносливости и преданности своей семье и стае. Поэтому некоторые кланы считали волка своим тотемом, то есть священным символом, и брали с него пример.

— Но волк же безжалостный хищник! – недоверчиво заметил Сережка. – Как с него можно брать пример?

— Да, он – хищник, но при этом благородный зверь, который никогда не предаст свою стаю, – заступился за волка Дима.

— Правильно! – поддержала его Наталья. – Еще можно добавить, что волк был героем многих легенд могавков…

Последние ее слова утонули в гаме, который внезапно поднялся на поляне, где проходила встреча с джурами. А те разделились на два, казалось, непримиримых лагеря. Сережка, Толик и Игорь кричали, что недолюбливают волков, потому что они нападают не только на домашних животных, но и на человека. А Сумыслав, Дима и Женя встали на защиту серого царя зверей. Наталья несколько минут терпеливо наблюдала за спорщиками. Затем заявила:

— Каждый из вас по-своему прав. Волки, как и люди, бывают разные. Одни преданные, справедливые и отважные, другие склонны к предательству, коварству и жестокости. И здесь, друзья, каждый из вас сам должен выбрать, каким волком ему быть. Или не быть вообще.

— Ох какой непростой вопрос! Прям как у героя одной знаменитой драмы, – неожиданно вмешался в разговор Федор Петрович. – Ребятам понадобится время, чтоб обдумать его и решить, к какой волчьей стае им стоить примкнуть. Но уже подошло время обеда, а, как известно, на голодный желудок плохо думается…

— Кому как, – усмехнулся военврач.

— Ха-ха-ха, я по себе сужу, – рассмеялся начальник лагеря. А затем сделал широкий, гостеприимный жест в сторону большой продолговатой палатки, откуда доносились, щекоча нос и дразня воображение, аппетитные ароматы. – Милости прошу наших уважаемых преподавателей и их внимательных слушателей к нашему столу! «Тремя сестрами» правда мы еще не разжились, – Федор Петрович озорно, по-молодецки подмигнул гостье. – Зато настоящего казацкого кулеша на шкварках и смальце вы сможете отведать, сколько душа ваша пожелает!

— Так это же и лучше, – одобрительно кивнула Наталья. – Какими бы заманчивыми с виду и необычными на вкус ни были заморские блюда, своя, национальная, кухня всегда будет ближе и родней нашему сердцу и желудку.

За обедом гостья неожиданно поведала необычную, захватывающую легенду:

— Я вспомнила сейчас эту историю в связи с недавним разговором о волках, о том, как сильно уважали их могавки. Ну, слушайте.

Очень давно, когда леса были гуще, реки глубже, а снег белее самой чистой мечты, один молодой индеец отправился на охоту и заблудился в зимнем лесу.

Приближалась ночь, мороз становился все крепче, снег – темней, а звуки кругом – все громче и угрожающей.

Охотник уже почти смирился с тем, что ему суждено замерзнуть одному в чужом лесу. Повесив голову, он брел наугад, с трудом переставляя ноги. Немного погодя лес внезапно расступился и усталому взору охотника открылась поляна. Юноша встал в центре поляны и, вскинув к небу руки и запрокинув голову, обратился с молитвой к богу.

Как вдруг поблизости из леса донесся протяжный вой.

Вздрогнув, охотник вжал голову в плечи:

– Это волки! Они найдут меня и растерзают.

А в следующее мгновенье на поляну вышел большой черный волк. Заметив человека, зверь замер в нескольких шагах от него и молча уставился на охотника. Во взгляде хищника не было ни ненависти, ни угрозы. Минуту-другую он пристально смотрел на юношу. Затем все так же, без единого рычания и воя, волк развернулся и медленно направился к лесной чаще. Индеец в смятении следил за каждым движением хищника. А тот перед тем, как исчезнуть в густых заснеженных зарослях, вдруг обернулся и вновь поглядел на охотника. Во взгляде зверя было что-то такое, отчего юноша мигом забыл про страх и тревогу. Он словно зовет меня за собой, подумал индеец. Может, ему нужна моя помощь. И человек двинулся следом за волком.

В лесу зверь несколько раз останавливался, оглядывался, будто проверял, не отстал ли от него человек.

Незаметно спустилась ночь. Она была черней и гуще шерсти волка. Вдобавок поднялся ветер, он безжалостно раскачивал верхушки деревьев и дул прямо в лицо, но волк упрямо продолжал свой путь. Человеку не оставалось ничего другого, как послушно идти за зверем.

Наконец лес кончился, и волк с охотником вышли на открытое, продуваемое со всех сторон горное плато. Впереди низко над землей то светились, то гасли две звездочки. Это волк то и дело оборачивался, своим взглядом, подобно свету маяка, показывал человеку дорогу.

Вскоре два необыкновенных спутника добрались до скалы, у подножия которой темнел вход в пещеру. Она была небольшой, как раз для двоих, зато ветер и снег не проникали в нее. И зверь с человеком решили заночевать в пещере. Внутри бил горный источник. Напившись по очереди, волк и охотник улеглись прямо на земле. Юноша долго не мог согреться, но как только прижался к теплому боку волка, тотчас крепко уснул.

Утром зверь первым покинул пещеру и, уже не оглядываясь, уверенно двинулся дальше. А охотник неотступно шагал за ним.

Через некоторое время волк вдруг стал как вкопанный, прямо как в день их знакомства, и человек догадался, что зверь его дожидается. Когда юноша к нему подошел, то от радости едва не закричал. Ведь он стоял на знакомой тропе, ведущей в родное селение! Охотник оглянулся, чтоб поблагодарить волка, но того и след простыл.

После той невероятной встречи прошло много лет. Юный индеец вырос, возмужал, стал опытным охотником и смелым воином. А однажды соплеменники выбрали его своим вождем. Люди уважали его за мудрость, справедливость и доброту.

Когда дети спрашивали вождя, почему он помогает всем в племени, бывший охотник неизменно отвечал:

– Я научился этому у волка. Он силен не потому, что живет сам. И не потому, что храбр и беспощаден к врагам. Волк силен потому, что бережет свою стаю. И люди тоже должны беречь и заботиться о своей семье, своем народе и своих друзьях.

А еще вождь любил повторять:

— Величайшая сила рождается не от одиночества, а от единства.

*4*

После обеда Сергей и Наталья стали собираться в дорогу. Они приехали в лагерь каждый на своем автомобиле, но в Город решили возвращаться вместе.

— Поступила информация, что враг в ближайшее время может атаковать ударными беспилотниками, – прощаясь с гостями, предостерег Федор Петрович.

— Какие будут предложения? – деловито поинтересовался военврач.

— Если такая угроза и в самом деле возникнет – немедленно возвращайтесь в лагерь!

— У вас есть бомбоубежище?

— Не совсем так, но кое-что есть, – загадочно прищурившись, ответил наставник джур. – В противном случае мне бы не дали разрешения на открытие лагеря.

— И что это за «кое-что»? – с иронией спросила Наталья. – Какой-нибудь заброшенный деревенский погреб?

— Нет, конечно. Подземный ход.

— Подземный ход?! – изумленно воскликнула знаток племени могавков. – Что ж вы сразу о нем не сказали?

— Вас слушали, – улыбнулся Федор Петрович. – Боялись пропустить хоть одно слово.

— А что за ход? – уточнил боевой медик.

— Судя по всему, очень древний. Я знаю о нем немного. Говорят, туннель выкопали приблизительно в конце XIV века, чтоб соединить Глинское княжество, существовавшее тогда на территории нашего Края, и столицу Москитии. А вообще об этом лучше спросить Сумыслава и его друзей. Несколько дней назад они проводили в обратный путь своего приятеля, Ваню Грозного.

— Ха-ха-ха, кого-кого, Грозного? – весело засмеялся Сергей. – Да вы мастер на ходу сказки придумывать. Я понял: вы хотите морально поддержать нас таким способом. Спасибо, Федор Петрович!

— Понимаю, в это трудно поверить. Если честно, я и сам мало что понимаю. Знаю лишь, что ход не простой, а что-то вроде портала времени. Царь прибыл к нам по нему, чтоб вместе с джурами отправиться в современную Москитию и устранить Пукина – виновника нынешней войны. А где-то месяц назад юный Рюрикович простился с нами и вернулся в свое прошлое тем же подземным ходом.

Бросив смеяться, Сергей во все глаза смотрел на начальника лагеря.

— Если есть хоть доля правды в ваших словах, то это же открытие века! – наконец восхищенно проговорил военврач. – Портал времени! Я о нем не раз читал в книгах и видел нечто подобное в фантастических фильмах.

— Эх, жаль времени нет, – искренне расстроилась Наталья. – А то б я обязательно напросилась к вам в воспитанники и занялась бы исследованием необычного туннеля.

— Так в чем же дело? – снова улыбнулся Федор Петрович. – Решайте свои дела и приезжайте. Палатку мы вам выделим, свободный спальник найдем, голодной тоже не оставим.

Он остановил вопросительный взгляд на гостье.

— Простите, все хотел спросить, как называется специалист вроде вас, который изучает жизнь и традиции индейцев?

— Индеанист, – пришел черед улыбнуться Наталье.

С чувством, как старому доброму знакомому, пожав руку начальнику лагеря и попрощавшись с джурами, гости уехали. А Федор Петрович объявил новый перерыв:

— До ужина у вас есть четыре часа свободного времени. Можете гулять, читать, сыграйте в футбол, но будьте в любом случае осторожны и внимательны к мелочам.

Стоило только предоставить джурам свободу, пускай и на несколько часов, как мальчишки, задорно крича и резвясь, бросились за мячом. А Сумыслав тотчас же направился к тому месту, где ему привиделся старик-маг. Как же мальчик был потрясен, как обрадован, когда в этот раз застал за сосной Дымовика.

— Дедушка, здравствуйте! Что вы здесь делаете?

— Как что? – загадочно усмехнулся в усы старик. – Тебя жду, Славик.

Затем раскрыв объятия, он весело воскликнул:

— Внучок, ну же, иди ко мне, я тебя наконец обниму!

— Да-а-а! – восторженно закричал мальчик. Он хотел было обнять Дымовика, как вдруг оцепенел на месте, уставившись ошеломленным взором в какую-то точку за спиной старика.

— Что стряслось, внучок? – не на шутку забеспокоился он.

— Дедушка, только что я видел… – с трудом выговаривая слова, промолвил мальчик и снова смолк.

— Кого ты увидел, Славик?

— Не поверите! Свою сестру! – в смятении признался Сумыслав. – Она показалась мне очень странной, в какой-то чужой, непонятной одежде.

— Так, может, внучок, ты обознался?

— Ну что вы, дедушка! Я свою Суми узнаю с закрытыми глазами.

— Хочешь ее догнать? – пристально поглядев на Сумыслава, вдруг предложил Дымовик.

— А можно? – засомневался мальчик.

— Хочешь или нет?! – повысил голос старик.

— Да-а!! – чуть не заорал Сумыслав.

— Вот это другое дело, – одобрительно ухмыльнулся Дымовик. Откуда ни возьмись в его руке возникло знакомое волшебное огниво: кремень, кресало и трут. Раз, два, три – маг высек кремнем из кресала искры, подпалил ими сухую кору, служившую трутом, она тотчас густо задымила, и уже спустя миг-другой облачко дыма, стремительно разрастаясь, напрочь скрыло из глаз мальчика и старика, и лес, и необъятное небо, прозрачным озером синевшее над землей…

Сумыслав не успел ни испугаться, ни окликнуть деда Дымовика. Потому что дым спустя несколько мгновений развеялся и перед потрясенным взором мальчика предстал новый, незнакомый лагерь. Вместо привычных палаток джур в нем стояли большие продолговатые строения с покатыми, полукруглыми крышами. Ничего себе, удивился Сумыслав, точь-в-точь как те дома, о которых рассказывала тетя Наташа. Оононсат, вроде так они называются. Между странными домами расхаживали люди в необычных одеяниях: мужчины – в рубашках, набедренных повязках и леггинсах, а женщины – в вышитых сорочках и длинных юбках. Обуты все были примерно в одну и ту же легкую летнюю обувь. Мокасины, вспомнил мальчик. Лица и руки жителей неизвестного поселка были смуглы, как у папы с мамой после летнего отдыха на море, а немного гортанные, отрывистые голоса напоминали диковинную музыку.

— Фантастика! Кажется, я попал в лагерь могавков! – не сдержавшись, вслух восхитился Сумыслав.

Неожиданно дверь в одном из домов отворилась и наружу вышла девочка. Она была как две капли воды похожа на сестру Сумыслава. Разве что одета по-другому, как индейцы вокруг. Сзади у нее весело раскачивались две косички, в которые были вплетены красные, синие и желтые ленты. При виде девочки у мальчика перехватило дыхание. А в следующий миг, снова не в силах сдержать волнения, он крикнул:

— Суми!

В ответ она резко повертела по сторонам головой, мигом отыскала глазами того, кто ее позвал, и, решительно подойдя к нему, приветливо улыбнулась.

— Я не Суми. Мое имя Сати.

— Сати?! – словно пораженный ударом молнии, растерянно произнес Сумыслав.

— Да. Ты такой смешной. И точно нездешний, – добродушно усмехнулась девочка. – На языке могавков мое имя означает «Та, что несет гармонию».

— Гармония, – окончательно сбитый с толку, повторил мальчик. – У нас девочек так не называют.

— А ты кто, чужестранец?

— Ну, я Сумыслав, я – джура, живу в Городе, а сейчас с друзьями отдыхаю в летнем лагере, – смущенно забормотал мальчик. Он запнулся и, таращась во все глаза на необыкновенную девочку, на всякий случай осторожно уточнил: – Так ты правда не Сумьяна, моя сестра?

— Ха-ха-ха! – звонко засмеялась она. – Правда. Говорю же тебе, я – Сати, дочь вождя клана Окуахо.

— А это еще что такое?!

— Ты и впрямь не знаешь или притворяешься? – насмешливо вскинула бровь девочка. – Окуахо – волк.

— А-а, так бы сразу и сказала, – облегченно кивнул мальчик и вновь впился в девочку пристальным взглядом. – Надо же, дочь вождя. А смех не отличишь от смеха моей сестры.

— Хватит про твою сестру! – ревниво топнула ножкой Сати. – Пойдем, я познакомлю тебя с родителями, пока они дома.

— А их-то как зовут?

— Маму, она в клане главная…

— Твоя мама главная?! – удивился Сумыслав. – А папа что же, нет?

— Не перебивай, чужеземец! Да, мама у нас главная, ее в племени все почитают. Маму зовут Ойанер, что на нашем языке значит «Мать клана». А папа мой – Шониатари, то есть «Тот, кто переплывает бурную реку».

— Понятно, твой папа здорово плавает.

— Какой же ты наивный, пришелец! Бурная река – это испытания, которые подстерегают в жизни могавков. Вождь должен уметь справляться со всеми трудностями и опасностями, заботиться о клане, а если на пути возникнет бушующая река-судьба – перевести племя целым и невредимым на безопасный берег… Ладно, пошли.

Крепко взяв за руку Сумыслава, девочка повела его в дом. Возле очага, гостеприимно мерцавшего углями, на широкой деревянной лавке, застеленной пышной шкурой какого-то громадного зверя, сидели мужчина и женщина. Они были достаточно молоды, примерно одного возраста с родителями Сумыслава. Он сразу смекнул, что это и есть папа и мама Сати – Шониатари и Ойанер. Лицо вождя было мужественно и невозмутимо; из небольшой шапочки-шлема, густо украшенной мелкими птичьими перышками, гордо вздымались три орлиных пера; на смуглых щеках отливали хищной синевой татуировки волка, а на груди застыло, словно семейство диковинных змей, грузное ожерелье из нескольких поясов вампум. (Спасибо тете Наташе: если б не ее рассказ о могавках, Сумыслав ни за что бы не догадался, что это за большие фиолетово-белые бусы у отца Сати.) Рядом с предводителем клана Окуахо сидела красивая, исполненная сдержанного достоинства женщина. В отличие от вождя у его жены не было птичьих перьев, массивных вампум и воинственной татуировки. Волосы женщины были собраны на затылке в аккуратный узел и перевязаны длинными синими и красными лентами, на концах которых висели серебристые подвески. Они так призывно поблескивали, что мальчик сразу же заметил их, несмотря на нечеткий, рассеянный свет, проникавший в дом сквозь дымовые отверстия в крыше. На Ойанер была нарядная желтая блузка, жгучая темно-красная шаль, наброшенная, подобно королевской мантии, на плечи, длинная синяя юбка и нагрудный медальон, на котором бисером был вышит цветок.

Всмотревшись в жену вождя, Сумыслав вдруг оцепенел и на несколько мгновений замер с открытым ртом.

— Тетя Наташа, это вы?! – наконец обретя дар речи, ошеломленно воскликнул Сумыслав.

Жена повелителя могавков и впрямь оказалась невероятно похожей на гостью молодежного лагеря. Однако ни Ойанер, ни ее муж не разделили неподдельного восхищения незнакомого мальчика. Напротив, они, не скрывая негодования, возмутились приходом незваного гостя.

— Дочь, кого ты привела в наш дом?! – сердито тряхнул перьями и вампум Шониатари. – Это же белый мальчишка!

— Сколько раз я тебе говорила, Сати, держись подальше от белых людей! – с укором напомнила мать девочки, и серебряные подвески осуждающе зазвенели на ее голове. – От бледнолицых одни только беды!

— Неправда! – огрызнулся Сумыслав. И, вспомнив слова тети Наташи, бесстрашно добавил: – Люди, как и волки, бывают разными.

— Волки? – удивленно поднял бровь вождь. – Почему ты о них вспомнил?

— Нам одна женщина рассказывала, – мальчик скосил взгляд на жену вождя, – что некоторые индейцы поклоняются волкам, считают их своими священными тотемами и…

Сумыслав не успел договорить – в дом снаружи внезапно ворвался индеец. Он был сплошь покрыт воинственными татуировками, вооружен луком со стрелами, а за пояс его был заткнут топор с длинной ручкой. Томагавк, догадался Сумыслав. А воин неожиданно кинулся в ноги вождю.

— О прости, мой господин, что по моей вине этот белый чужеземец проник в ваш дом!

— Хм, – сурово насупился Шониатари. В который раз окинув мрачным взглядом Сумыслава, велел воину: – Обыщи чужеземца, Текарихокен!

Индеец тотчас бросился выполнять приказ – достал из карманов одежды Сумыслава мобильный телефон, ключи от квартиры, кошелек, мамину аптечку и турникет – подарок Сергея. На удивление внимание отца Сати привлек только последний предмет.

— А это что за лента? – вождь устремил на турникет озадаченный взор.

— Турникет.

— Что-о?! – вдруг пришел в ярость Шониатари. – Хочешь быть умнее всех?! Говоришь непонятными словами?

— Нет, вы меня неправильно поняли, – невольно попятился назад мальчик. Совладав с волнением, попытался объяснить: – Это слово не я придумал, а медики. С помощью турникета можно остановить кровь.

— Кровь?! – изумились в один голос все трое взрослых индейцев, а у Сати отчего-то радостно заблестели глаза. – Так ты шаман, бледнолицый?!

— Да нет, ну что вы, – смутился Сумыслав. – Могу оказать первую медицинскую помощь.

— А волка сможешь вылечить? – внезапно обдав гостя пытливым взглядом, спросила дочь вождя.

— Не знаю, не пробовал, – удивился вопросу мальчик. Поколебавшись мгновенье, уточнил: – А где он?

— Я покажу.

— Сати, этот мальчишка из вражеского клана! – снова вспылил Шониатари.

— Куда ты так торопишься, дочь? Не стоит доверять первому встречному свои сокровенные тайны, – недовольно покачала головой Ойанер, и подвески, словно вторя ее настроению, предостерегающе зазвенели.

— Я убью бледнолицего! – угрожающе вскричал воин и выхватил из-за пояса томагавк.

— Не смей, Видящий с двух сторон! – тут же строго осадила могучего могавка маленькая девочка. – Сумыслав – мой гость. Я пригласила его в наш дом и сражусь с каждым из вас, кто посмеет поднять руку на моего нового друга!

Родители Сати с трудом сдержали одобрительные улыбки, а Текарихокен, преклонив перед отважной девочкой колено, с почтением отступил в сторону.

— Пошли, – с внезапной нежностью взглянув на мальчика, дочь вождя вновь взяла его за руку и куда-то повела прочь из дома. Сумыслав решил ни о чем не спрашивать: с первых минут встречи он доверился индейской девочке и чувствовал, что она не сделает ему ничего плохого.

Шли недолго. В трех десятках шагов от лагеря, в густом лесу, в котором березы, клены, дубы и вязы мирно уживались с соснами, кедрами и пихтами, путников ждала нора. С приходом девочки внутри норы послышались шум, возня и приглушенное рычание, а в следующий миг оттуда показалась волчица. Ее шерсть излучала необыкновенный голубой свет.

— Ух ты, это же волчица! – оторопел от неожиданности Сумыслав.

— Да, – отчего-то насупившись, кивнула Сати.

— Она такая красивая, словно кусочек неба.

— Ты хорошо сказал, пришелец, – оттаяла в тот же миг девочка. – А волчицу так и зовут – Карунха, «Небесная».

Повернувшись к волчице, молча наблюдавшей за детьми, Сати поздоровалась с ней:

— Здравствуй, Карунха. Я привела к тебе того, кто вылечит твоего сына.

Не проявляя враждебности, Небесная внимательно слушала человеческое дитя.

— Карунха, – попросила девочка, – принеси своего сына, доверься мне и моему другу.

Не издав ни звука, волчица скрылась в норе, но тут же вернулась, держа зубами за загривок волчонка. Он тоже светился, как мать, но в его чудесном свете золотого было больше, чем небесного.

— Ого, да волчонок похож на звездочку! – восхитился Сумыслав.

— Это правда, – улыбнулась Сати. – Неслучайно его назвали Астери – «Звездочка».

Вздохнув, девочка с горечью продолжила:

— Астери – единственный сын Карунха, которому посчастливилось выжить.

— Не понял, – насторожился Сумыслав. – А что случилось?

— Час назад белые охотники вероломно напали на семью волка. Убили отца Астери и еще четверых волчат, а Звездочку ранили.

— Понял, – нахмурился мальчик. – Теперь понятно, почему твои родители были против меня.

Взглянув на волчицу, Сумыслав осторожно спросил:

— Можно я осмотрю твоего сына?

В ответ Карунха негромко зарычала.

— Она говорит «можно», – подбодрила мальчика Сати.

— Ладно.

Он присел над волчонком, ласково погладил его и сразу нашел рану на передней лапе.

— Та-ак, как там нас учил дядя Сергей? – Сумыслав вынул из кармана аптечку, обработал волчонку рану и, вспоминая уроки боевого медика, наложил турникет. После чего, взглянув на ручные часы, записал на жгуте время.

— Какая чудесная лента, – показав на турникет, сказала девочка. – Она останется у Астери навсегда?

— Нет, – покрутил головой мальчик. – Турникет нужен лишь на некоторое время, чтоб остановить кровь. Потом его надо снять.

— Когда снять? – подняла на гостя вопросительный взгляд Сати.

— Не знаю, – растерянно пожал плечами Сумыслав. – Дядя Сережа говорил, что это может сделать только опытный врач.

— Значит ты снимешь! – приказным тоном объявила девочка.

— Нет, я могу сделать хуже. Если действовать неграмотно, у Астери снова может открыться кровотечение.

— Как же быть? Неужто Астери будет жить с этой лентой вечно?

Мальчик не знал, что ответить.

— Не молчи! – неожиданно схватив его за грудки, Сати стала нещадно трясти Сумыслава. Затем резко отпустила и горько заплакала, впервые проявив свою слабость и став похожей на маленькую беззащитную девочку. – Моя любимая Звездочка умрет, да?

— Нет, Астери обязательно выздоровеет! – сжав кулаки, твердо заявил мальчик.

— Клянешься? – всхлипывая спросила девочка.

— Клянусь!.. Только для этого мне придется забрать волчонка с собой, в мое время.

— Зачем?

— Я покажу Астери доктору. Он снимет турникет и вылечит волчонка.

— Ты слышала, Карунха? – повернувшись к волчице, взволнованно спросила девочка. – Ты согласна отпустить с белым мальчиком своего сына?

— Р-р-р, – с тихой благодарностью и смирением пророкотала волчица.

— Ура! Карунха согласна!

— Хорошо, – улыбнувшись, мальчик бережно взял на руки волчонка.

— Спасибо тебе, Славик, – внезапно назвала мальчика по имени индейская девочка и, приподнявшись на носочки, порывисто поцеловала его в щеку…

А в следующее мгновенье Сумыслав увидел прямо перед собой лицо Дымовика.

*5*

Это был старый волшебник. Он добродушно улыбался, довольно разглаживал седые усы, а глаза его искрились, как у озорного мальчишки.

— Ну что, внучок, удалось тебе догнать Суми?

— Ой, дедушка, не поверите, там такое было! – задыхаясь от счастья, начал было рассказывать Сумыслав, но тут из его рук раздалось тихое урчание и жалобное повизгивание.

— А это кто у тебя? – устремил на детеныша волка недоуменный взгляд старик. – Неужто волчонок?

— Да, дедушка. Сын волчицы Карунхи.

— Карунхи? – удивленно вскинул брови Дымовик. – Какое необычное, редкое имя! Наверное, индейское.

— Ага. Так Сати, дочь вождя племени могавков, называет знакомую волчицу. Они с ней большие друзья. Карунха полностью доверяет девочке. А волчонка зовут Астери.

— Звездочка, значит, – удовлетворенно качнул седой бородой старик. – Это хорошо, когда между человеком и животным складываются близкие, доверительные отношения.

Дымовик вдруг смолк, взгляд его стал озабоченным и серьезным. Наклонившись, старик принялся пристально рассматривать жгут на правой передней лапке зверька.

— Что случилось с Астери, внучок?

— Дедушка, он попал в беду. Я как мог наложил ему турникет, но волчонку срочно нужна медицинская помощь! – взволнованно сообщил мальчик и огорченно вздохнул. – Эх, жаль, дядя Сережа уехал. Он бы помог.

— Не отчаивайся, Славик. Четверть часа назад военврач и знаток могавков снова приехали в лагерь. Я сразу смекнул, что с ними что-то стряслось. Потому что уезжали они на двух автомобилях, а прибыли на одном. А потом я услышал краем уха, что гости рассказывали Федору Петровичу. На машину Натальи неожиданно напал вражеский дрон. Она вовремя успела спрятаться за деревьями, но автомобиль сгорел целиком. Налетели новые беспилотники, и Сергей с Натальей были вынуждены вернуться.

— Ура! Вот так новость, – возликовал мальчик. Неизвестно, чему он больше обрадовался в тот момент: тому, что боевому медику и индеанисту удалось скрыться от вражеских дронов, или тому, что у волчонка появился реальный шанс на спасение. – Где дядя Сережа и тетя Наташа, дедушка?

— В бомбоубежище.

— А, понял, спасибо. Ну, мне нужно идти.

— Поторопись, Славик, спаси волчонка, – подбадривающе улыбнулся Дымовик и легонько подтолкнул мальчика в спину. – Пусть это приключение, внучок, будет твоей самой главной, сокровенной тайной, в которую мало кто сможет поверить.

— Прощайте, дедушка!

Крепко прижав волчонка к груди, Сумыслав метнулся ко входу в подземный ход. Там уже были все: начальник лагеря, джуры, боевой медик и исследователь могавков. При виде волчонка мальчишки изумленно зароптали, а взрослые вопросительно уставились на мальчика.

— Славка, ты где был? – спросил Сережка, не отводя ошарашенного взгляда от маленького волка.

— В гостях у могавков, – неохотно ответил мальчик.

— Ты был в Канаде?! – удивилась Наталья.

— Ну да, – равнодушно отозвался Сумыслав, словно речь шла о чем-то обыденном. Он переживал за своего четвероногого друга и все, чего он хотел в ту минуту, так это поскорей передать волчонка в надежные руки. В подземном укрытии было проведено освещение, но свет его был тускл и рассеян, и мальчику не сразу удалось разглядеть в полумраке военврача. Зато друзья и начальник лагеря не скрывали восторга.

— Ай да Славик! Пока все резались в футбол, он успел погостить у канадских индейцев! – похвалил Федор Петрович.

— Я очень рад за тебя, дружище, – искренне признался Дима. – Я лишь читал о могавках и слышал о них от тети Наташи, а ты их видел своими глазами. Здорово!

— Славка, это правда, что ли? – оторопел Игорь.

— Что за индейцы? – тоже опешил Женя. – Настоящие?

— Каким ветром тебя к ним занесло? – потрясенный невероятным известием, воскликнул Толик.

— Потом расскажу, – отмахнулся мальчик и, наконец отыскав взглядом боевого медика, решительно шагнул к нему.

— Ого, какой у тебя серьезный зверь! – с уважением улыбнулся Сергей. – Познакомишь?

— Это – Астери, сын индейской волчицы Карунхи, – коротко представил четвероного друга Сумыслав. – Он ранен.

— Вижу, – кивнув, военврач внимательно осмотрел турникет на лапе волчонка. – Сам наложил? Молодец, Славик!

— Дядя Сережа, я не знаю, как его снять. Поможете?

— Само собой. Это моя обязанность. Погоди минуту. У меня все инструменты в машине остались.

Военврач выбрался из укрытия, но вскоре вернулся с медицинской сумкой.

— Так, давай мне своего зверя, – велел Сергей. Поглядев на встревоженного мальчика, поспешил успокоить его: – Ничего не бойся и доверься мне.

Взяв из рук Сумыслава волчонка, Сергей отошел на несколько шагов в сторону, достал из сумки кусок ткани или клеенки, разложил на ней инструменты и принялся за дело. Джуры, их наставник и знаток могавков, затаив дыхание, молча следили за действиями врача. Вдруг Сергей громко вскрикнул:

— Эх, нехорошо получилось!

— Что там, дядя Сережа?! – встрепенулся Сумыслав. – Астери вас укусил?

— Нет. Я уже закончил перевязывать ему рану, а он вдруг как дернется! – Сергей виновато пожал плечами. – Прости, Славик, волчонок вырвался из моих рук и убежал в туннель.

— Ну вот, – разочарованно покачал головой мальчик. – Я обещал Карунхе, что с ее сыном все будет хорошо.

— Знаешь, Слава, я думаю, Астери сделал это неспроста, – положила ему руку на плечо Наталья. – Я слышала, этот туннель необычный – уводит в другие миры и столетья. Так вот, мне пришла мысль, что подземный ход должен привести волчонка в родной лес, в поселок могавков, и он снова соединится со своей матерью.

— Могавки живут в Канаде, а туннель ведет в Москитию, – недоверчиво хмыкнул Сережка. – Так что волчонок, если с ним ничего не случится в туннеле, сможет попасть только к Ваньке Рюриковичу.

— А вот и нет, ошибаешься! – вдруг пылко возразила Наталья. – Я тут немного прогулялась, пока не было вашего друга, прошла метров 50 вглубь подземелья и сделала неожиданное открытие.

— И что это за открытие? – поинтересовался Дима.

— Никакой это не подземный ход, а перекресток семи дорог! Кроме основного хода, я обнаружила еще шесть.

— Что-о?! Вот это да! Не может быть! – недоуменно загудели джуры, а начальник лагеря с военврачом одобрительно захлопали. – Наталья, вы – прирожденный исследователь!

— Тетя Наташа, как такое могло случиться? – снова спросил Дима. – Ведь был лишь один ход между нашим Городом и столицей Москитии.

— Этого я не знаю, – покачала головой Наталья. – Очевидно, кто-то вмешался, чья-то неведомая, необъяснимая сила. Причем произошло это совсем недавно: земля в шести туннелях свежая, сырая.

— Славка, наверняка твой дед Дымовик постарался! – вновь дружно зашумели мальчишки. А Сумыслав, не обращая внимания на их крики, спросил с трепетной надеждой в голосе и глазах: – Тетя Наташа, как вы думаете, волчонок вернется к маме?

— Я в этом уверена, Слава! Это же детеныш волка, у него врожденный дар находить дорогу домой.

Немного погодя объявили отбой воздушной тревоги, и все с облегчением покинули подземелье. Во второй раз простившись с мальчиками и Федором Петровичем, Сергей и Наталья уехали.

Последние дни, проведенные в летнем лагере, пролетели быстро. Но джуры даже за этот короткий срок успели еще отдохнуть, загореть, набегаться, накупаться в соседней речке и еще сильней сдружиться. Расставаться не хотелось. Пообещали друг другу почаще встречаться в Городе и при этом быть осторожными – внимательно следить за сигналами воздушной тревоги.

Дома у Сумыслава все было по-старому: приветливые, заботливые родители, мурчащий, льнущий к ногам кот. Вот только с Сумьяной что-то было не так. Сумыслав несколько минут недоуменно ее разглядывал. Ну, подумаешь, заплела две игривые косички, а в них… И вдруг он хлопнул себя по лбу.

— Не может такого быть, Суми! У тебя в волосах такие же ленты, как как у моей новой подружки Сати!

16 июля – 10 августа 2026 г.