Павел Парфин


e-mail: parfinp@ukr.net
skype: yocarlos999

Создание любой сказки на заказ

Индивидуально, качественно, эксклюзивно, оригинально
+38 093 4855690, +38 050 8136611

Любовь.mp3

***

 

– Эрос, почему ты меня не любишь? Эрос, очнись! Я к тебе обращаюсь!

– Отвяжись, Ален! Что-то ты сегодня чересчур озабоченная.

– Дурак! Я совсем про другое… Кондрат, почему он меня не любит?

– Любовь, Ален, это музей. А кому сегодня нужен музей? Саркофаг для исторических безделушек, склеп культурного фетиша…

– О-ё-ёй, какие мы умные!

– …Кунсткамера выродившихся страстей. Один прикольный чувак, Малкольм Макларен, однажды сказал… Ален, ты знаешь такого старика?

– На фиг он мне сдался! Тем более раз старик – значит, музей. Да еще, наверное, едва ходячий.

– Хм, верно, Ален. Один-один. И все ж погоди на фиг посылать. Макларен – первый продюсер "Секс Пистолз"…

– Боже, храни королеву!

Ведь это фашистский режим.

Он сделал из тебя болвана –

Потенциальную водородную бомбу.

Боже, храни королеву…

Сид Вишес и протоархонт

 

*1*

 

Они выбрали это кафе, потому что в нем не было меню. Иначе говоря – за непредсказуемость результата. Любой обед и ужин был здесь фатален. Завсегдатаи заключали пари, делали ставки или просто гадали на то, чем их сегодня накормят… Но никто ни разу не угадал и не выиграл. При этом, как ни странно, никто не возмутился, не отвернул непрошеный обед – с удивительным смирением, а иногда и восторгом принимал его как подарок судьбы. Трапеза вдруг стала для некоторых горожан азартной игрой. Участие в ней было далеко не дешевым. Людям со скромным достатком приходилось откладывать деньги, брать ссуды; предприниматели и владельцы небольших фирм были вынуждены вынимать средства из оборота, чтобы сыграть здесь в обед или ужин. Собираясь сюда, вооружались различными методиками, построенными на современных теориях случайных чисел. Пытались обедать в кафе и те счастливчики, что раза три или четыре подряд срывали банк в рулетку или "двадцать одно". Но здесь судьбу одурачить не удавалось – даже самые хитроумные теории вероятности рассыпались, как карточные домики. Пшик – и все!

Манный сад

*1*

 

В двадцатых числах апреля, когда древесные почки еще похожи на нежные кукиши весны, Герц задумал отпраздновать день рожденья своего бара "Полонез". Герц и не заметил, как состарился вместе с баром, как пожелтели в его уютном хмельном гнездышке, словно его стариковские зубы, недобитые стаканы, потрескались столешницы, вылиняли скатерти, подломились, как от непосильного груза, ножки у столов и стульев и потускнели глаза постоянных посетителей. Сколько было выпито за эти годы виски и пива, сколько было разбито носов и сердец! Герц любил свой бар и не променял бы вечер, проведенный в нем, ни на что на свете. Даже на лишний поцелуй Зузу, его девушки.

Альтанка желаний

*1*

 

В середине осени Елена заблудилась в городе, в котором родилась и прожила большую часть жизни. Елена была одинокой женщиной и, чтобы попусту не таращиться на свое одиночество, густо проросшее в ее доме, косметичке и пачке сигарет, она уходила гулять. Запрокинув голову, она наугад брела по городу. В синем небе раскачивались золотые тени, их становилось все больше. Но вот чей-то резкий уверенный взмах, за ним другой, третий – и небо очищалось. Тени осыпались, как волшебное конфетти.

Октябрь стоял лазурным и беспечным. Дворник, одетый в длинный и стильный, точно от кутюр, плащ цвета морской волны, подметал улицу от облетевших с деревьев листьев. Они тщетно пытались отбрасывать тени в небеса. Дворник сгреб листья в шуршащую кучу, накрыл ее сверху старой рогожей – и в тот же миг тени на небе исчезли.

- Гляди себе под ноги, – сказал дворник Елене вслед. – Иначе никогда не найдешь себе мужика. Только нос разобьешь об асфальт.

В гости к бабушке

Герцу было 65. Устав от возраста, устав от жизни, от бара "Полонез", которым он владел, казалось, с пеленок, устав от шума, царившего в баре, и от дряхлеющей пустоты, с некоторых пор поселившейся в нем самом, в первых числах сентября Герц поехал к морю.

Стояли дни, когда невозможно понять, какое время года на дворе – лето или осень. Трясясь в вагоне поезда, Герц думал о том, что так, наверно, происходит, когда наступает ранняя смерть – предвестница той самой смерти, которая приходит позднее и которую чаще всего всуе вспоминают люди. Ранняя смерть, незаметная и коварная, похожа на подлое обгорание, подстерегающее большинство белокожих людей в те первые дни отдыха, когда они, едва добравшись до моря, безрассудно бросаются загорать под открытыми, палящими лучами южного солнца. Да, ранняя смерть сродни обгоранию: в первые часы оно незаметно, потом на коже появляются красные пятна, болезненные, как синяки, кожа покрывается волдырями и начинает облазить…